Как Питер Линдберг создал феномен супермоделей

При упоминании супермоделей 1990-х на ум первым делом приходят фотографии Питера Линдберга. Во многом этот феномен обязан своим появлением именно немецкому фотографу. А точнее знаменитой съемке для августовского номера американского Vogue 1988 года с восходящими на тот момент моделями в белых рубашках на пустынном пляже. Эффект закрепила обложка британского Vogue за январь 1990 года — портрет девушек, которых затем окрестят первыми супермоделями: Линды, Наоми, Синди, Татьяны и Кристи. Увидев этот ставший культовым кадр, Джордж Майкл пригласил всех пятерых для съемок в своем клипе Freedom! ‘90. А после видео Джанни Версаче позвал их участвовать в своем показе — том самом, во время которого они подпевали песне прямо на подиуме.
История первых супермоделей неразрывно связана с творчеством Питера Линдберга. Он помог им построить карьеру, но, что важнее, в его работах всегда было ощущение некой близости. Линдберг предпочитал естественный свет и обходился практически без ретуши, стремясь показать природную красоту своих моделей — даже если ими были топовые селебрити первого эшелона. Джон Гальяно как-то сказал, что герои снимков Линдберга похожи на звезд немого кино, одежда — это сценарий, а сам фотограф всегда выступал в роли режиссера. Уникальность его работ в том, что они удивительно точно улавливают текущий момент и при этом остаются как бы вне времени. В них есть душа и нет нарочитой искусственности — вспомните гениальную съемку для сентябрьского номера американского Vogue 1991 года, где супермодели позируют в кожаных куртках Chanel на фоне мотобайков в нью-йоркском Бруклине.
От Линдберга всегда исходило внутреннее тепло. Он был настоящим красавчиком, а его рабочая униформа оставалась неизменной на протяжении многих лет: очки, потертые джинсы и кепка с надписью Peter. Тот же расслабленный вайб чувствовался и в его фотографиях. «Когда мне впервые довелось работать с Питером, я подумала: «Боже, он действительно хочет видеть меня, а не кого-то другого», — вспоминает немецкая модель Надя Ауэрманн. — Мне приходилось учиться этому. Здорово осознавать, что кто-то работает именно так. Ему нравилась моя естественность, и он хотел, чтобы я выглядела как живой человек. Другие фотографы обычно говорили: «Нужно, чтобы ты смеялась, но не по-настоящему». Но Питер всегда мог заставить тебя улыбнуться и не беспокоиться о том, что ты будешь странно выглядеть на фото».
В середине 1980-х Линдберг признался Александру Либерману, легендарному редакционному директору Condé Nast, что ему не близки образы разодетых в пух и перья женщин, которые в то время публиковал Vogue. «Я не мог выносить всех этих дамочек, появлявшихся на страницах журнала, которые жили за счет своих богатых мужей», — рассказывал он в интервью несколько лет назад. Тогда Либерман предложил ему самостоятельно сделать съемку и показать ту женщину, которую он хотел бы видеть. Вместе с Линдой Евангелистой, Карен Александр, Кристи Тарлингтон, Эстель Лефебюр, Татьяной Патиц и Рейчел Уильямс Линдберг отправился на пляж Санта-Моники. Девушки были одеты в белые оверсайз-рубашки, и в конечном итоге съемка стала абсолютным антиподом традиционной постановочной фотографии, которая в то время представляла собой «жирные» кадры одетых в люкс моделей. Вместо этого Линдберг показал малоизвестных на тот момент девушек, которые не выглядели претенциозно, смеялись и просто были счастливы, не обремененные тонной макияжа, ретушью и тяжеловесными нарядами.
Фотографии не понравились ни Либерману, ни тогдашнему главному редактору американского Vogue Грейс Мирабелле. Однако вскоре место последней заняла Анна Винтур. Как-то раз она нашла забытые в одном из ящиков арт-отдела снимки Линдберга и пригласила его на встречу. Винтур предложила ему снять обложку своего первого номера в должности главреда — ноябрьскую 1988 года. Кадр, на котором израильская модель Микаэла Берку, одетая в расшитый камнями топ Christian Lacroix и джинсы-варенки, улыбается с полузакрытыми глазами и даже не смотрит в камеру, стал культовым. Это был настоящий прорыв, означавший отказ от общепринятых в индустрии моды стандартов красоты.
Линдберг списывал успех своих работ на тот факт, что он снимал преимущественно на пленку. Благодаря этому у него было больше времени на то, чтобы выстроить тесные, доверительные отношения с моделью, без давления социальных сетей и диджитал-экранов. «Используя классическую камеру, ты остаешься с объектом съемки один на один, и это создает определенный интимный момент, — говорил он. — Невозможно снять все за две минуты, потому что ты не видишь результат в процессе, и тебе приходится делать больше кадров. В итоге картинок получается много». И добавлял: «Когда модель не в фокусе, выходит даже красивее».
За четыре десятка лет плодотворного труда он создал снимки, ставшие определяющими для нескольких эпох. И никогда не забывал своих любимых супермоделей, которые когда-то превратились в мировых звезд именно благодаря ему. «На протяжении 10–12 лет я работал преимущественно с десятью моделями, — признался Линдберг в разговоре с Джоном Гальяно для журнала Interview в 2013 году. — В индустрии регулярно появлялись новые лица, но эти десять девушек затмевали всех. Поэтому я продолжал снимать одних и тех же». Но это уже совсем другая история.